Решат ли восстанавливать разрушенные города или будут ли строить новые, неизбежно встанут два вопроса: что делать с руинами и насколько они опасны для окружающей среды?
Асбест в строительном мусоре
В 2017 году доктор технических наук Геннадий Дрозд, профессор Луганского государственного университета, исследовал возможности для переработки и утилизации строительного мусора, возникшего как следствие разрушений в Донбассе. В частности, он указывал, что в мирное время строительные отходы просто захоранивают, но уже тогда, восемь лет назад, в Донецкой и Луганской областях их образовалось столько, что захоранивать было некуда. Теперь же их количество увеличилось в сотни, если не тысячи раз!
Дрозд в своей работе подсчитал, что около 15% разрушенного — мусор, сделать с которым ничего нельзя — только вывезти на свалку. Например, так придется поступить с завалами штукатурки и гипса. Но вот стеклобой, древесину, кровельные материалы, а главное — железобетон, кирпичи и прочее, составляющие основу зданий, можно переработать и снова направить на строительство.
— С экологической точки зрения оставшиеся бетонные или кирпичные стены не несут в себе, конечно, ничего хорошего, но и не представляют серьезной угрозы. Исключение — шифер, который изготавливают из асбеста. Европейские экологи постоянно спрашивают, есть ли понимание, как собрать остатки шифера, — говорит эксперт UWEC Алексей Василюк.
Асбест — токсичное вещество, способное вызывать злокачественные опухоли как у человека, так и у животных. Его популярность в Советском Союзе объясняется недостаточной изученностью, а на постсоветском пространстве — инерционностью экономик и мышления людей. При этом сегодня он запрещен в 50 государствах — членах Всемирной организации здравоохранения.
— А у нас этот шифер везде, даже в самых маленьких деревнях. Мы не знаем, сколько его там, но, очевидно, напрасно недооцениваем его опасность, — продолжает Василюк. — Но что мы точно оцениваем верно и что значительно хуже — это разрушение промышленной инфраструктуры. В Донбассе практически полностью разрушены угольные предприятия. Это чревато затоплением шахт и выходом на поверхность загрязненных шахтных вод. Все шахты связаны дренажными конструкциями, то есть затопление одной влечет затопление других по цепочке. И все это так или иначе будет стекать в Азовское море: часть — напрямую, часть — через Северский Донец и Дон.
Затопленные шахты
Шахтные воды в Донбассе могут быть загрязнены большим количеством опасных для человека и природы веществ: ртутью, свинцом, хлоридами. Но главная угроза в том, что они могут быть радиоактивны.
Возникла эта угроза задолго до 2022-го.
В 2018 году власти «ДНР» решили затопить закрытую угольную шахту «Юнком» в городе Юнокоммунаровске близ Енакиево. Шахта прекратила свою работу еще в 2001 году как неперспективная. Но затопить ее тогда — 24 года назад — ни власти, ни горняки не сочли возможным. Дело в том, что в 1979 году в «Юнкоме» был произведен ядерный взрыв. Советские власти полагали, что таким образом смогут решить проблему скопления метана в угольных месторождениях. Однако достичь этой цели не удалось.
Геолог Евгений Руднев отмечает, что после взрыва жители Юнокоммунаровска и Енакиево начали массово болеть «теми же заболеваниями, что ликвидаторы аварии на Чернобыльской АЭС». Забранные в шахте пробы показали колоссальное радиоактивное загрязнение — 60 кюри (норма — менее 1 кюри).
Именно поэтому консервировать шахту решили не традиционным затоплением, а дорогостоящим «сухим» методом, требующим, помимо прочего, постоянной траты денег на откачку воды. До 2014 года, то есть до начала боевых действий на востоке Украины, официальный Киев выделял на эти цели $5 млн в год. В «ДНР» же заявили, что таких денег у них нет.
О потенциальных последствиях затопления «Юнкома» Руднев говорит так:
«Если водоотливные установки в результате длительного обесточивания затопит, произойдет подъем уровня подземных вод. «Запечатанная» капсула с радиоактивными материалами разломится, и зараженная гадость устремится с водой по штрекам. Эта вода поднимется вверх и по ряду старых незаложенных скважин попадет на поверхность. Загрязнение местности будет чудовищным — примерно на уровне 1000 микрорентген в час».
Для понимания: безопасным для человека считается уровень радиоактивного фона до 50 микрорентген в час.
Что сейчас происходит с загрязненной водой на «Юнкоме», достоверно неизвестно. Отдельные украинские СМИ в сентябре 2025 года сообщали, что результаты проб, отобранных на расстоянии 5 км от шахты, показали радиоактивное загрязнение горизонтов питьевой воды. В то же время сами документы с зафиксированными показателями не публиковались. Российская сторона о каких-либо исследованиях и вовсе не сообщала.
— И здесь есть важный момент: Донбасс — это степная зона. У местных жителей — исторически проблемы с водой. И очень многие забирают воду из-под земли. Как объяснить им, что колодец — теперь не источник жизни, а источник угрозы? — задается вопросом Алексей Василюк. — Если говорить прямо, воду в населенные пункты теперь можно только привозить.
Руины химических заводов
Тревог добавляет и разрушенная химическая промышленность.
— Возьмем для примера Северодонецк и Рубежное, — продолжает эколог. — Насколько мне известно, в этих городах в той или иной степени разрушено 36 предприятий химического комплекса. У каждого из них должны быть какие-то склады сырья, склады продукции, очистные сооружения, склады отходов, которые не перерабатываются. И все это так или иначе повреждено взрывами. Из-за того, что туда нет доступа, мы не понимаем, какое количество опасных веществ попало в окружающую среду. Сюда же — такие заводы-гиганты, как «Азовсталь». Предприятие, стоящее прямо на берегу Азовского моря, полностью разрушено. Отходы попали в море. И с экологической точки зрения загрязнение от этого куда более опасно, чем разрушение жилых домов в остальной части Мариуполя. Потому что токсичные вещества попали в воду, они уже так или иначе поглощены и будут поглощаться рыбой, а ее будут есть люди.
Выдержки из статьи Новой газеты