Полина Цыбульская
В условиях войны и климатических вызовов экологическая безопасность становится ключевым элементом национальной безопасности Украины, ведь боевые действия наносят ущерб окружающей среде – от загрязнения рек и почв до разрушения экосистем. Опыт других стран, которые на протяжении десятилетий сталкиваются с вооруженными конфликтами, дефицитом ресурсов и экстремальной погодой, показывает, как можно превратить экологические угрозы в инструменты устойчивости, дипломатии и восстановления. Статья рассматривает роль экологической безопасности в Украине и примеры практических шагов, которые способны помочь Украине усилить свою безопасность – от современной системы мониторинга окружающей среды до привлечения глобальной поддержки.
Представьте себе чистый воздух, который мы вдыхаем каждый день, вода в реках, где купаются наши дети, и плодородные почвы, кормящие поколения. А теперь представьте, как все это вдруг становится ядом – из-за загрязнений, наводнений или пожаров, вызванных не только изменением климата, но и человеческой деятельностью.
Экологическая безопасность – это не абстрактная теория научных журналов, а наша броня. Она защищает нас от невидимых врагов: токсинов в воде, смога над городами, эрозии земель и катастроф, становящихся все более агрессивными из-за климатических изменений. Во времена, когда Украина борется за выживание и свободу, эта броня становится частью национальной безопасности, потому что без здоровой окружающей среды нет здоровой нации.
Согласно с украинским законодательством (Закон Украины “Про охрану окружающей природной среды”, раздел XI, ст. 50) экологическая безопасность – это состояние окружающей природной среды, при котором обеспечивается предупреждение ухудшения экологической обстановки и возникновения опасности для здоровья людей. Проще говоря, когда государство, бизнес и граждане контролируют свое влияние на природу, чтобы завтра не пришлось спасаться от ядовитых туч или бесплодных полей. А каковы опасности? Они вполне конкретны и болезненны – загрязнение воздуха выбросами фабрик или дымом пожаров, химические токсины от промышленных аварий и разрушение экосистем, в частности высыхание рек или гибель лесов. Все это не просто “погода портится”, а прямая опасность для нашего будущего. А если еще учитывать значительное влияние активных военных действий, ситуация становится только хуже.
Почему война превратратила экологическую безопасность во фронт государственной обороны?
Война – это не только ракеты и окопы, но и невидимая битва за землю. Полномасштабное вторжение России обострило экологические проблемы до уровня, когда они стали полноценной угрозой национальной безопасности. Во-первых, значительно возрос объем угроз – взрывы, пожары и обстрелы существенно увеличили и разнообразили виды загрязнения. Во-вторых, появились новые типы рисков – от минирования полей до подрыва дамб, над которыми был утрачен контроль из-за оккупации территорий. А в-третьих, это влияет на здоровье как военнослужащих, так и гражданских, на продовольственную безопасность. Кроме того, многие последствия имеют трансграничный характер.
Международное право давно признало прямой запрет таких методов ведения войны, которые наносят обширный, долговременный и серьезный вред природной среде. В частности, статья 35(3) дополнительного протокола І Женевских конвенций 1977 года четко запрещает применять методы или средства войны, которые могут привести к долгосрочному вреду для природы, статья 55(1) подчеркивает обязанность заботиться о защите окружающей среды от подобных повреждений, поскольку они могут нанести вред здоровью или выживанию населения, а статья 55(2) дополнительно запрещает атаки на окружающую среду в качестве мер мести.
В то же время статья 56 защищает объекты, содержащие “опасные силы” (dangerous forces) – такие как дамбы, плотины и атомные электростанции – от атак, если это может привести к их катастрофическим последствиям (например, наводнениям или распространению радиации) и тяжелым потерям среди гражданского населения.
Еще более строгими в отношении использования запрещенного оружия массового поражения являются отдельные международные конвенции, например, Конвенция о биологическом оружии 1972 года и Конвенция о химическом оружии 1993 года. Они запрещают все виды оружия, отравляющие окружающую среду на поколение вперед – от токсичных газов до устойчивых загрязнителей почвы. Эти правила являются основой Международного уголовного суда (МУС) в Гааге, где расследуются преступления в контексте российского вторжения в Украину с 2014 года и делается особый акцент на военные преступления после 2022-го.
Международный криминальный суд в Гааге уже включил экологические преступления в свое расследование ситуации в Украине, в частности, вопрос разрушения Каховской ГЭС. Впрочем на сегодня (декабрь 2025 г.) ни одного обвинительного акта по статье экоцид еще не предъявлено – продолжается сбор и анализ доказательств.
Хотя МУС еще не выдавал ордер на арест именно за экологические преступления, его юрисдикция (по Римскому уставу, статья 8(2)(b)(iv)) охватывает “широкое, долговременное и серьезное” разрушение среды. Главный прокурор Карим Хан в 2024 году заявил о намерении активнее расследовать такие дела. Параллельно, украинские органы, такие как Офис Генерального прокурора – зарегистрировали 246 дел относительно экологических военных преступлений (403 инцидента) по состоянию на декабрь 2024 года, 11 из них квалифицированы как экоцид (массовое уничтожение флоры, фауны или отравление воды/воздуха) по статье 441 Криминального Кодекса Украины. Эти национальные расследования могут стать основой в МУС для обеспечения прецедентной ответственности.
Конкретные примеры иллюстрируют масштаб экологических последствий российского вторжения – подрыв Каховской дамбы в июне 2023 года и последующее наводнение высвободили более 600 тонн продуктов нефтепереработки, химикатов и муниципальных отходов, что повлекло за собой загрязнение Днепра тяжелыми металлами (в 100 раз выше нормы) и гибель морской фауны в Черном море. ООН оценила это как дорогостоящую катастрофу с потенциально необратимыми последствиями. Экономический ущерб оценивается в более 57 млрд евро (62.1 млрд долларов).
Еще один пример – более 70 атак на Харьковский институт физики и технологии в 2022 году, где хранятся ядерные материалы. Это могло привести к радиационному выбросу, а трех российских командиров заочно обвинили в экоциде.
Другие случаи: загрязнение рек Сейм и Десна начиная с 2022 года химическими отходами повлекло массовую гибель рыбы, включая охраняемые виды, а пожары и заминированность территорий уже уничтожили 92 тыс. га лесов в 2024-м году, ставя под угрозу биоразнообразие и здоровье общин.
Эти инциденты не только разрушают природу, но и угрожают выживанию – от токсичной “временной бомбы” в почве до дефицита питьевой воды для миллионов. Украина, ратифицировав Римский статут в октябре 2024-го (вступил в силу с января 2025-го), сегодня занимается созданием глобального прецедента, чтобы экологический ущерб стал не “досадным последствием” войны, а был компенсирован по справедливости.
Читать больше:
- На пути к международному признанию экоцида
- Сегодня важно привести к “золотому стандарту” сбор информации о многочисленных преступлениях против окружающей среды, вызванных вторжением России
Масштабы военного экоцида: от Каховки до трансграничного яда
С 2022 года в Украине зафиксировано более 9 тысяч случаев (по состоянию на июль 2025) экологического ущерба от боевых действий – от пожаров, опустошивших более 800 тысяч гектаров земель, до выбросов парниковых газов и токсинов в атмосферу CO₂-эквивалента. Ущерб окружающей среде от войны уже достигает 108 млрд евро. Эти последствия также создают длительные риски для здоровья: такие токсичные вещества, как свинец, ртуть и мышьяк проникают в пищевые цепи, угрожая экосистемам Черного и Азовского морей.
Но это беда не только Украины. Длительные последствия – загрязнение Черного моря, которое уже дошло до румынских и турецких берегов, загрязнение воздуха и загрязнение грунтовых вод – являются проблемами трансграничными. Пыль от пожаров в Херсоне оседает в Молдове, а токсины из Каховки оседают в дельте Дуная и даже на пляжах Мраморного моря, а также направляются далее в Европу через пищевые цепи.
Как Украина защищает природу во время войны: прогресс и пробелы
Основные законы Украины, такие как “Об охране окружающей природной среды” и “Стратегия экологической безопасности до 2030 года”, интегрируют окружающую среду в национальную безопасность, отмечая важность экологического мониторинга и восстановления. Совет национальной безопасности и обороны Украины (СНБО) играет в этом ключевую роль. Так, в решении от 23 марта 2021 экологические угрозы прямо названы частью нацбезопасности с акцентом на защиту окружающей среды от антропогенных рисков и прописаны принципы достижения первоочередных меры – от усиления контроля до международной помощи. Еще одно решение 2022 года фокусируется на лесах – стратегическом ресурсе для безопасности.
Есть и пробелы. Главный – отсутствие четкого механизма оценки вреда во время войны. До сих пор во многих случаях применяют “мирные” методики, не учитывающие взрывы или оккупацию, что приводит к недооценке убытков (свыше 56 миллиардов долларов только на момент 2023 года, актуальная цифра выросла почти вдвое). Это затрудняет получение помощи на восстановление от международных доноров (таких как ЕС или Всемирный банк) и преследование ответственных в МУС в Гааге, где Украина с 2025 года имеет право требовать репарации от агрессора за экологические военные преступления.
Опыт Израиля, Палестины и Ливана
Можно обратить внимание на Израиль – страну, которая десятилетиями балансирует в окружении вооруженных конфликтов и жестких климатических вызовов (засуха, дефицит воды и рост экстремальных погодных условий). Экологическая безопасность глубоко внедрена в национальную стратегию безопасности Израиля. Еще в 2019 году Национальный совет по безопасности (NSC) создал специальный департамент по изменению климата, рассматривая его как множитель угроз – от риска для воды и продовольствия до потенциального обострения конфликтов на границах из-за массовой миграции или борьбы за ресурсы.
В Национальном плане адаптации к климатическим изменениям Израиля на 2025 год экологические риски интегрированы в оборонную политику. Например, проводятся оценки уязвимости военной инфраструктуры к наводнениям и пожарам. Бюджет на устойчивые решения составляет до 650 миллионов шекелей (~199 млн долларов или ~173 млн евро), а климатические угрозы включают в годовые отчеты по безопасности. Мощный мониторинг окружающей среды играет ключевую роль – от спутниковых систем и сетей сенсоров для отслеживания загрязнений, вредителей или пожаров в режиме реального времени (с бюджетом 250 миллионов шекелей, что приблизительно равно 76.5 млн долларов или 66.5 млн евро) для сельского хозяйства до мобильных технологий, таких как портативные датчики для оценки загрязнений воздуха и воды во время обстрелов или в конфликтных зонах, что помогает быстро реагировать на кризисы.
Водные технологии – настоящий хит Израиля. Опреснение моря обеспечивает около 85% питьевой воды, а рециклинг сточных вод достигает 90% с планами на миллиардные инвестиции в обновление магистралей и восстановление рек для борьбы с засухой.
А дипломатия делает экологию инструментом мира. По инициативе типа N7 (встречи с арабскими странами в 2023-м ) Израиль делится технологиями воды и земледелия, чтобы уменьшить региональные напряжения за ресурсы. Израиль – яркий пример того, как экологическая безопасность может стать частью национальной стратегии в условиях постоянных конфликтов и засухи.
С подобными вызовами сталкиваются и другие страны, такие как Палестина и Ливан. Там боевые действия превратили природу в “скрытый фронт”, ставя под угрозу не только экосистемы, но и стабильность этих государств из-за дефицита ресурсов, ухудшения здоровья населения и продовольственного кризиса.
В Палестине конфликты привели к загрязнению тяжелыми металлами 97% вод, что представляет угрозу здоровью людей и продовольственной безопасности. Пять из шести очистных сооружений остановлены, что привело к сбросу стоков в Средиземное море и загрязнению почв патогенами, микропластиком и тяжелыми металлами от боеприпасов. Также существует угроза от поврежденных солнечных панелей, асбеста и медицинских отходов.
В Ливане пожары и токсичные разливы масла, а также загрязнение асбестом уничтожили тысячи гектаров лесов. Выявлено не менее 195 случаев использования белого фосфора, который сжег около 5 км² оливковых ферм и лугов, что привело к выбросам токсичных отходов и загрязнению почвы фосфорной кислотой.
Экологическая безопасность является базовой частью законодательства Палестины и Ливана, в то время как система Израиля более структурирована. Основной закон Палестины (The Basic Law 2002, статья 33) определяет охрану окружающей среды национальным долгом для сохранения здоровья населения и ресурсов, связывая экологические риски с общественной безопасностью, а Закон об окружающей среде №7 (1999) определяет понятие загрязнения как угрозу стабильности.
Конституция Ливана не содержит прямых положений об экологической безопасности или охране природы, а сосредотачивается на общих принципах суверенитета и социальной справедливости. Впрочем, эти нормы толкуются как основа для экологического регулирования в специальных законах типа Закона про охрану окружающей среды №444 (2002), где загрязнение окружающей среды признано угрозой общественной безопасности.
В целом, в этих странах экологическая безопасность носит скорее декларативный характер, но служит уроком для Украины, ведь законодательство может стать основой для восстановления, если совместить его с международными инструментами.
Все эти примеры подчеркивают, что без интеграции экологической безопасности в оборону и дипломатию во время войны разрушаются не только здания, но и основа для выживания – вода, воздух, почвы и биоразнообразие. Для Украины это еще один урок – наладить систему мониторинга окружающей среды и использовать международные инструменты.
Израильские модели – такие как прецизионное (координаторное) земледелие для устойчивых урожаев или интеграция климата в оборонные оценки – могли бы стать примером для Украины, ведь они показывают, как превратить экологические вызовы в стратегическое преимущество даже в хаосе конфликта, сделав акцент на международное сотрудничество и современные технологии мониторинга окружающей среды.
Путь вперед: как сделать окружающую среду щитом национальной безопасности
Чтобы природа стала крепким щитом для национальной безопасности всех – от правительства до обычных граждан – следует действовать сообща, учитывая войну и климатические проблемы. Вот простые шаги, как это можно сделать по мнению авторки статьи.
Во-первых, следует объединить экологические вопросы с вопросами безопасности страны. Например, обновить Стратегию национальной безопасности и Стратегию экологической безопасности до 2030 года, чтобы загрязнения от обстрелов или засухи считались такими же угрозами, как и военные атаки. А при создании специальных групп в СНБО, где бы вместе работали экологи, военные и другие специалисты, возможным было бы разработать инструменты более быстрого реагирования на загрязнение токсинами или радиацией, оформить четкие планы для фронта и тыла. Граждане же могут помочь, например, фиксируя ущерб в своих регионах, как это уже делают сегодня волонтеры.
Во-вторых, необходимо обновить способы наблюдения (фиксации) ущерба, чтобы они подходили также для состояния войны. Существующие методы являются “мирными” – не учитывают мины или взрывы, поэтому такой ущерб остается недооцененным. Для этого нужно внедрять современные инструменты: дроны с камерами для обнаружения загрязнений, спутники (по примеру европейской системы Copernicus) для наблюдения за лесами и реками или ИИ для анализа данных о токсинах.
Например, после подрыва Каховской ГЭС спутники показали мутность на 35 000 км Черного моря, но в Украине не хватает собственных исследовательских мощностей. Для большей огласки и распространения информации есть смысл привлекать общественные организации (такие как Ecoaction или “Экология-Право-Люди“) и международных экспертов. А наличие открытой базы данных об ущербе (для всех – от граждан до судей в Гааге) поспособствовало бы прозрачности всего процесса.
В-третьих, стоит не только фиксировать ущерб от войны, но и активно использовать международные инструменты для привлечения агрессора к ответственности. Однако некоторые обстоятельства усложняют это дело. Например, Россия вышла из Рамсарской конвенции об охране водно-болотных угодий в июле 2023 года и такой “уход” от обязательств показывает, почему нельзя полагаться только на одно соглашение.
Читать подробнее:
К счастью, есть солидные инструменты, которые работают уже сейчас, без необходимости новых ратификаций. Главный – Римский статут МУС (статья 8(2)(b)(iv)), где “обширное, длительное и серьезное” разрушение окружающей среды признано военным преступлением, если оно превышает военную необходимость.
Еще один – Дополнительный протокол I Женевских конвенций (статьи 35(3) и 55), который запрещает методы войны, наносящие серьезный и массовый ущерб природе и обязывает защищать окружающую среду от повреждений, угрожающих здоровью населения.
Эти нормы являются частью обычного международного права, поэтому Россия не может выйти из них, и их можно использовать в МУС.
Но для полноты силы нужен шаг вперед – признание экоцида как отдельного, пятого преступления против мира в Римском статуте наряду с геноцидом, преступлениями агрессии, преступлениями против человечности и военными преступлениями. Это сделало бы наказание более четким и позволило бы судить за массовое разрушение экосистем. Соответствующая кампания продолжается с 2021 года (Stop Ecocide International) и Украина активно ее поддерживает. Например, украинские дипломаты и эксперты продвигали идею признания экоцида на международных конференциях, таких как “United Justice” во Львове в марте 2023 года и на 22-й Ассамблее государств-участников МУС в декабре того же года. Признание экоцида даст международным юристам дополнительное давление на компании, которые ставят краткосрочные интересы выше интересов Земли, а Украина может стать лидером этого движения, предлагая собственные доказательства.
Украина уже сделала важные шаги на пути интеграции экологической безопасности в национальную: принята Стратегия экологической безопасности и адаптации к изменению климата до 2030 года, а в феврале 2025 года утвержден оперативный план ее реализации на 2025-2027 годы, учитывающий военные вызовы и климатические угрозы. Это создает прочную документальную основу, где экологические риски признаны частью общей безопасности страны.
Впереди практическая реализация: модернизация системы мониторинга окружающей среды, активное использование международных механизмов для привлечения виновных к ответственности, а также для восстановления экосистем, и повседневное участие каждого – от фиксации причиненного ущерба окружающей среде до бережного отношения к природе.
Источник главного изображения: Razom for Ukraine
