Война в Украине открыла новую, пугающую главу в истории современных конфликтов, где природные ресурсы перестали быть просто фоном боевых действий и превратились в непосредственных участников трагедии. Новое исследование ученых из Голландии, США и Ирана убедительно показывает, как гидрополитика — контроль над водными ресурсами — стала одним из ключевых драйверов российско-украинского противостояния. Река Днепр, исторически объединявшая регион, сегодня стала линией разлома, которую исследователи называют «водным железным занавесом».
Для российского руководства контроль над Днепром имеет глубокое символическое значение, уходящее корнями в представление о реке как о «священной купели». Однако эта метафизика сталкивается с жесткой реальностью суверенитета Украины, для которой водные ресурсы — это вопрос национальной безопасности и физического выживания. Самым ярким примером этого столкновения стала судьба Северо-Крымского канала. После аннексии полуострова в 2014 году Украина перекрыла подачу воды, что привело к коллапсу сельского хозяйства в Крыму: площадь орошаемых земель сократилась катастрофически — со 130 тысяч гектаров до всего 14 тысяч.
Исследователи проводят тревожные параллели между ситуацией на Днепре и другими известными водными конфликтами. Авторы сравнивают влияние перекрытия Северо-Крымского канала с последствиями отвода вод Ганга, который нанес удар по сельскому хозяйству Бангладеш. Более того, текущая стратегия России, использующая контроль над водой для давления на противника, описывается термином «негативная гидрогегемония». Ученые видят в этом сходство с ситуацией в секторе Газа и действиями Израиля, а также с напряженностью в бассейне Нила между Эфиопией и Египтом. Во всех этих случаях, как и в Украине, доминирующая сторона использует водную инфраструктуру как рычаг военного и политического давления, игнорируя гуманитарные последствия.
В ходе войны вода стала использоваться как щит и как меч. В начале полномасштабного вторжения украинские силы применили тактику «оборонительного затопления», сделав проран (проток) в дамбе на реке Ирпень. Это создало непроходимые топи, которые спасли Киев от окружения, но ценой затопления собственных сел. Россия же использовала тактику «наступательного водопользования», разрушая плотины и обстреливая водопроводы в Мариуполе и Николаеве. Кульминацией этого безумия стало разрушение Каховской ГЭС в июне 2023 года. Этот акт не только вызвал масштабное наводнение и гуманитарную катастрофу, но и привел к долгосрочному отравлению экосистемы химикатами и топливом, смытыми бурлящими потоками из индустриальных зон Нижнего Днепра. Разрушение плотины Каховской ГЭС лишило воды огромные территории юга Украины, поставив под угрозу продовольственную безопасность региона. Более 6 миллионов человек в Украине сегодня испытывают трудности с доступом к питьевой воде.
Особое внимание авторы уделяют вопросу восстановления экосистемы Днепра. Под этим исследователи подразумевают не просто очистку русла или ихтиофауны реки, а прежде всего восстановление институтов управления. Ученые подчеркивают, что без создания надежных межгосударственных соглашений о водопользовании, которые бы балансировали политические реалии с гуманитарными потребностями, физическое восстановление природы обречено на провал.
Исследование резюмирует, что долгосрочный мир в Восточной Европе будет зависеть не только от проведения линий размежевания на суше, но и от способности бывших врагов договориться о правилах игры на воде. Пока же Днепр остается заложником геополитики, а миллионы людей продолжают испытывать трудности с доступом к базовому праву человека — чистой воде.