Зона боевых действий — это не только руины, но и поля, изрешеченные воронками от взрывов.
Сельскохозяйственные угодья Украины во время войны
В 2022 году UWEC — организация, объединяющая экологов и экоактивистов из России, Украины, Беларуси, Германии и США, — проанализировала космоснимок пахотного поля близ города Изюма Харьковской области. И насчитала на нем 2052 воронки от боеприпасов разного калибра. По разным оценкам, так или иначе боевые действия в Украине затронули от 25 до 33% пахотных земель.
— Все эти земли условно можно поделить на две части. Первая — та, которая заминирована, ее нужно разминировать, и она будет тем, чем была раньше. Вторая часть — те поля, где были интенсивные бои. Эта территория усеяна воронками, она очень большая, и она загрязнена серой и тяжелыми металлами от разрывов снарядов, — говорит Алексей Василюк. — С экологической точки зрения эти территории нельзя использовать для сельского хозяйства. Я не хотел бы есть продукты, которые выращены на таких землях. Большое количество серы, контактируя с водой, образует серную кислоту. И вся фауна и растения страдают от этого. А тяжелые металлы — они накапливаются, в том числе и в растениях. И потом мы это будем есть? Нет, оно, может быть, не смертельно, но все равно плохо: это и сокращение продолжительности жизни, и ухудшение здоровья.
По мнению Евгения Симонова, перспективы рекультивации пахотных земель зависят от интенсивности физико-химического воздействия на поля в ходе боевых действий, а также от зарастания древесной растительностью и изменения водного режима.
— Сельскохозяйственные специалисты из Сум, предметно измерявшие последствия, несколько более оптимистичны, чем наша группа: они нашли, что концентрации загрязнителей на полях в основном в пределах допустимой нормы, — говорит Симонов. — А вот почвоведы не столь позитивно настроены.
Согласно исследованию почвоведов, обследовавших поля в Ольховской громаде Харьковской области и в донецкой Сартанской громаде, для восстановления земель понадобятся довольно дорогостоящие биологические методы очистки — например, выращивание на протяжении нескольких лет подсолнечника или ярового рапса, которые способны выводить из почв тяжелые металлы. При этом употреблять их в пищу будет нельзя.
Алексей Василюк и вовсе отмечает, что многие страны отказываются от сельскохозяйственной разработки особо загрязненных в результате войн земель — во Франции до сих пор не используется ряд участков, поврежденных в ходе Первой мировой войны, то есть больше 100 лет назад.
Как дроны на оптоволокне вредят окружающей среде?
К тому же в последние годы появились и новые загрязнители. Среди них особенно выделяются дроны на оптоволокне. В мае 2025-го по российским СМИ и пабликам в соцсетях разошлось видео, на котором военные идут по полю, усеянному белыми нитями. «Будем теперь ловить карася в оптоволокно. Вон, тянет за собой рыбак», — комментирует один из них, снимая, как кабель прицепился к ноге сослуживца.
О дронах на оптоволокне, когда они только появились, стали говорить как о прорыве, вынося за скобки как моральный аспект — само предназначение этих устройств уносить жизни, — так и след, который оставляет их применение.
Оптоволокно — мощный загрязнитель. Его изготавливают из кварцевого стекла или из пластика. По словам исследователя британской организации The Conflict and Environment Observatory Леона Морленда, для военных целей больше подходит пластиковый материал — более гибкий и легкий в сравнении со стеклом. При этом срок разложения пластикового оптоволокна — более 600 лет.
Для природы военное оптоволокно представляет опасность уже сейчас: в выброшенных кабелях могут запутываться птицы и животные. Попадая в оптоволокно и пытаясь от него избавиться, они только сильнее накручивают кабель на себя и в конечном счете погибают от удушья или голодной смерти.
— Со временем оптоволокно разрушается солнцем. То есть если его не собрать, оно постепенно превратится в крошку, которая будет рассыпана везде, — говорит Алексей Василюк. — Может быть, это и не совсем ужасно, но лучше бы его собрать. И тут надо сказать, что, в отличие от серы и тяжелых металлов, оптоволокно хотя бы можно механически скрутить. Это единственный загрязнитель, который остается на поверхности. Единственный, который можно просто собрать.
Война против украинской фауны
Военные действия — колоссальная угроза для животных. Они разрушают их среду обитания и убивают напрямую.
— Вдоль Северского Донца сгорели почти все леса — от Изюма до границы с Россией. Там были сосновые боры, в которых обитала крупнейшая группировка хищных птиц в Украине. Но теперь этого места нет — пойма реки осталась, а лес уничтожен. Птицы, поскольку они перелетные, в какой-то момент не нашли места, куда они должны были вернуться, и полетели куда-то дальше. Может, в Россию, может, в западные регионы Украины, может, в Швецию. Тут, правда, важно понимать, что птицы-то хотя бы выжили, — подчеркивает Алексей Василюк. — А вот, например, для млекопитающих ситуация, особенно в начале войны, была хуже. Хищники и копытные очень активно передвигались, заметно участились случаи дорожно-транспортных аварий с их участием. Они встречали очень много препятствий: заборов, населенных пунктов. Они не всегда могли покинуть зону боевых действий.
«В реабилитационные центры попадают птицы, лисята, оленята с различными травмами. Это те, кого удалось найти, увидеть и привезти в ветеринарную клинику, но еще тысячи животных не имеют шанса на помощь. Им угрожают ракетные удары, обстрелы из артиллерии, подрывы на минах и растяжках, многочисленные пожары, повреждения внутренних органов из-за ударных волн, стресс, вызванный шумом боевых действий», — писала UWEC в 2022 году.
Но с изменением тактики ведения боевых действий — особенно с началом массированного применения дронов — изменилась и ситуация для животных. Что с ними на линии фронта, точно не знает никто. Но теоретически положение тех, кто выжил, должно было стать легче.
— Поскольку теперь не поливают огромные площади огнем из «Градов» и взрывов стало меньше, то вне зоны пожаров — например, на заболоченных участках — у многих видов появился шанс, — говорит Алексей Василюк. — Мы видим это, допустим, по степным суркам. У них было несколько сотен поселений — в основном в Луганской области и частично в районе Купянска. За ними следили, потому что их норы хорошо видны на спутниковых снимках. Так вот, сейчас этих поселений более четырех тысяч. Их стало просто раз в десять больше, чем раньше. И это очень четко дает понять, что численность сурка регулируется только охотой. Его сейчас никто не стреляет: ну какая охота в зоне боевых действий? И численность начала стремиться к оптимальной. Другой пример — перестали травить мышей на полях. Стало больше мышей — появились пищевые ресурсы у хищников. И, допустим, краснокнижная перевязка, с которой раньше были лишь единичные встречи, теперь постоянно мелькает на солдатских видео. Буквально скажу: сейчас этих видео с перевязкой больше, чем фактов ее научной фиксации за последние 20 лет. Если резюмировать: некоторым видам животных из-за прекращения охоты и другой хозяйственной деятельности человека стало лучше, но, конечно же, большинству — из-за самих боевых действий — гораздо хуже.
Выдержки из статьи Новой газеты