Французское издание La Libre поговорило с сооснователем UWEC Алексеем Василюком о балансе между безопасным разминированием, защитой экосистем и будущим восстановлением Украины. Мы перевели для вас этот материал.
Противопехотные мины, кассетные боеприпасы и другие взрывоопасные последствия войны не только приводят к человеческим жертвам, но и могут загрязнять землю и грунтовые воды, высвобождая металлы и токсичные вещества, вредные для окружающей среды.
Пока продолжаются боевые действия, сложно дать полную оценку экологического ущерба, причиненного минами и неразорвавшимися боеприпасами, подчеркивает Алексей Василюк, зоолог и член группы по изучению экологических последствий российской войны в Украине (UWEC Work Group). «В отличие от пожаров или наводнений, которые можно изучать дистанционно с помощью спутниковых снимков, сделанных до и после событий, измерить взрывоопасными веществами (снарядами, минами, ракетами) со спутника намного сложнее. Нужно выезжать в поле». Для определения этого уровня загрязнения ученым необходимо отбирать образцы почвы, соблюдая очень строгий протокол. «Однако нужно помнить, что наиболее пострадавшие районы, на линии фронта, недоступны».
«Конечно, есть освобожденные территории, но они не так сильно загрязнены взрывчатами веществами. Кроме того, если некоторые химические вещества могут сохраняться очень долго на одной территории, другие могут перемещаться, попадая, например, в грунтовые воды. Если мы разминируем эти районы через тридцать лет, как мы сможем изучить воздействие веществ, которые уже исчезли? Невозможно получить полностью достоверную оценку загрязнения. Сегодня наша задача — подготовить решения для послевоенного будущего наиболее пострадавших территорий», — объясняет Алексей Василюк.
Территории, подобные Чернобылю
Зоолог, специализирующийся на изучении распространения редких видов животных, не мог проводить свои обычные исследования с момента вторжения в 2022 году. Сегодня Алексей Василюк, глава Украинской природоохранной группы в основном работает с GRIT (Ground Rehabilitation through Innovation Technologies) — цифровой платформой для гуманитарного разминирования, используемой правительством Украины. Помимо социально-экономических критериев, данная платформа позволяет учитывать и экологические.
«После войны многие страны захотят помочь нам восстановить страну. Благодаря этой помощи некоторые районы могут быть быстро разминированы, но другие могут никогда не быть разминированы из-за нехватки ресурсов, которые со временем будут истощаться. Поэтому мы должны инвестировать там, где восстановление будет наиболее актуальным. Другие неразминированные районы, вероятно, останутся закрытыми для людей, как Чернобыльская зона. Они могут превратиться в обширные природные пространства, где мины и боеприпасы останутся глубоко зарытыми в землю: сильно загрязненная территория, но богатая дикой природой. Но это также может привести к краху нашего сельского хозяйства и промышленности, если многие территории не будут приведены в пригодное для использования состояние», — объясняет Алексей.
Когда разминирование оказывает негативное воздействие
Эти территории останутся необитаемыми из-за присущей им опасности, а также потому, что почва может постепенно загрязниться и стать непригодной для сельского хозяйства. Согласно отчету CEOBS, большинство боеприпасов содержат тяжелые металлы и токсичные взрывчатые вещества, такие как мышьяк, хром и медь. Внутренние вещества часто связаны со взрывчатыми веществами, такими как тротил, HMX и RDX, азотсодержащими соединениями, которые при воспламенении быстро превращаются в газ. Эти взрывчатые вещества обладают различной степенью токсичности для человека и живых организмов, а их поведение в окружающей среде также варьируется.
«Неразорвавшиеся мины становятся опасными для природы, когда начинают разрушаться. Но все снаряды, мины, ракеты или дроны-камикадзе заполнены химическими веществами, заключенными в металлическую оболочку, и как только они взрываются, эти вещества высвобождаются в окружающую среду. Именно поэтому я против механизированного разминирования, которое предполагает подрыв мин с помощью машин. Это загрязняет почву, и после этого там ничего нельзя выращивать. Это также приводит к появлению высокоинвазивных и устойчивых к загрязнению растений, таких как акации, которые начинают вытеснять местные виды», — прокомментировал эксперт.
Исследование, опубликованное в журнале Springer Nature Link и проведенное в двух уязвимых районах национального парка Хальгурд-Сакран в Иракском Курдистане, показало, что в результате взрывов, связанных с разминированием, почвы оказались сильно загрязнены тяжелыми металлами, в особенности никелем и хромо. Это загрязнение представляет опасность, особенно для сельского хозяйства, а, следовательно, и для пищевой цепи и здоровья человека.
Таким образом, дилемма в выборе между безопасностью и скоростью механического разминирования, заключается в первую очередь в ущербе для окружающей среде. «Во всех остальных ситуациях мы предпочли бы избегать механического разминирования. Но если мы его не используем, ручное разминирование занимает гораздо больше времени и увеличивает риски для саперов. Поэтому мы должны оценить соотношение риска и пользы», — объясняет Елена Паренюк, руководитель платформы «GRIT».
Не забывайте о гнездах
Чтобы максимально сохранить окружающую среду, Елена и Алексей работают вместе над изучением воздействия разминирования на дикую природу и растительность. «Мы ищем финансирование для работы Алексея и его команды по сбору информации об исчезающих видах, поскольку это будет первый подобный проект. У нас есть экологические стандарты для разминирования. Они предусматривают, например, что территории, где расположены гнезда, не должны расчищаться в период гнездования. Но саперы не знают, где находятся эти гнезда. До сих пор этот экологический стандарт был лишь теоретическим документом, который трудно было реализовать. Благодаря нашему сотрудничеству с Алексеем мы теперь можем составить карту этих территорий, указав на наличие гнезд или исчезающих растений. Затем саперы смогут выявлять чувствительные районы и, например, запрещать разминирование в период вегетации», — объясняет Елена.
Алексей выразил удовлетворение сотрудничеством: «Мы хотим, чтобы определенные территории пользовались статусом правовой защиты и ни при каких обстоятельствах не разминировались механически. То же самое относится к районам, где обитают редкие виды растений и животных. Это основные принципы».
Что касается рек и Черного моря, зоолог несколько меньше обеспокоен: «Все реки впадают в море, которое, следовательно, тоже будет загрязнено. Но я не думаю, что это будет крупная катастрофа. Пока никто не может оценить масштабы загрязнения, но полагаю, что оно будет постепенным и поэтому едва заметным. Черное море — особый случай: жизнь существует только в верхних слоях его вод. Ниже химический состав воды таков, что жизни там практически нет. Большая часть химических веществ оседает в нижних слоях, где жизнь и так отсутствует. Конечно, это тоже проблема, но не самая неотложная».
Экоцид?
С первых месяцев российского вторжения в Украину вновь всплыл термин «экоцид», и некоторые призывают к его признанию Международным уголовным судом наряду с геноцидом и преступлениями против человечности. В апреле 2022 года президент Украины Владимир Зеленский публично обвинил Россию в совершении «экоцида» из-за разрушения окружающей среды, вызванного бомбардировками, лесными пожарами, загрязнением почвы и воды, а также ядерными угрозами.
«В Украине слово „экоцид“ теперь имеет реальное юридическое значение, но многие используют его неправильно. Использование мин, какими бы вредными и опасными они ни были, не означает уничтожение всей жизни. Если, например, это будут заминированные, но покинутые людьми территории, то живая природа будет там процветать», — считает зоолог.
«Более конкретным примером экоцида является разрушение Каховской плотины. Все живые организмы там были унесены в море и погибли. Те, что обитали на дне Днепра, остались на суше и умерли. Все, что находилось в затопленной зоне, также было смыто. Даже большая часть моря, в тот самый момент, когда морские организмы размножались, была загрязнена массовым притоком пресной воды, что привело к массовой гибели. Я не знаю другого примера подобного вымирания живых организмов», — говорит Алексей Василюк.
Для Елены Паренюк вопрос сформулирован иначе. «Одно из направлений нашей работы на платформе GRIT — сбор доказательств этого экоцида, чтобы мы могли его установить. Международных стандартов, четко определяющих понятие экоцида, не существует. Это научный термин, но как нам предоставить доказательства? Поэтому наша работа заключается в сборе и документировании этих доказательств, и воздействие мин, снарядов и боеприпасов является частью этого процесса. Но, очевидно, многие проблемы будут по-настоящему решены только тогда, когда Россия прекратит вторжение в Украину».