Евгений Симонов
Статья посвящена анализу катастрофических последствий полномасштабного вторжения России в Украину для нефтяной инфраструктуры и танкеров, а именно анализу масштабных разливов, которые вызывают массовую гибель рыб и дельфинов. Опираясь на данные мониторинга и выводы международных экспертов, автор статьи показывает: современные правила войны на море устарели. В материале предложены конкретные шаги для защиты акваторий — от создания экологических зон безопасности до срочной разработки специальной конвенции об охране морской среды от экологических последствий военной деятельности.
Границы допустимых “законных военных целей” непрерывно расширяются, увеличивая опасность крупных и долгосрочных загрязнений акватории и берегов. Это чревато существенными негативными последствиями как для экосистем в целом, так и для конкретных видов.
Наиболее опасным является загрязнение моря нефтепродуктами и маслом в результате разрушения танкеров, портовых сооружений и нефтедобывающих морских платформ. Весьма опасны также аварийные разливы судового топлива с иных военных и гражданских судов. В предыдущей серии статей о разливе, вызванном крушением танкеров в декабре 2024 года, уже были показаны последствия для окружающей среды.
Читать подробнее: Нефть военного разлива (2): Масштаб катастрофы и её последствия для биоты и экосистем региона
Также в предыдущих статьях обсуждались правила мореплавания, которые могут позволить избежать разливов и быстро их ликвидировать. Сегодня разливы, вызванные военными действиями, ставят перед нами новые вызовы и требуют специальных подходов к их предотвращению и ликвидации последствий.
Вопрос о том, можно ли снизить экологический ущерб, отнюдь не праздный и решения лежат в руках не только обеих сторон конфликта, но и в зоне ответственности участников сложной системы международных институтов, которые как формируют правила управления мореплавания, так и влияют на санкционные механизмы.
Первые четыре года войны
В 2022-2024 годах случаи поражения судов и береговых сооружений, которые могли привести к масштабному загрязнению моря, можно пересчитать по пальцам.
24 февраля 2022 года украинская ракета поразила российское судно с нефтепродуктами SGV-Flot, а на следующий день российские войска повредили молдавское судно Millennial Spirit с 600 тоннами солярки на борту, следовавшее из Одессы. О существенных разливах нефтепродуктов не сообщалось.
Первым хорошо задокументированным случаем утечки нефтепродуктов вследствие военных действий стал российский крейсер “Москва”, потопленный в апреле 2022 года. Об утечке судового топлива в районе затопления сообщила украинская сторона, но утечка эта наблюдалась недолго, а Минобороны РФ отказалось отвечать на запросы российских экологических неправительственных организаций (НПО) о том, сколько всего топлива имелось на борту огромного судна на момент затопления.
Другим фактором риска стал вызванный войной и введенными против России санкциями экспоненциальный рост числа танкеров “российского теневого флота”, не имеющих ответственных хозяев и надежной страховки, а кроме того в большинстве случаев старых и ненадежных суден. Возможные экологические катастрофы в случае аварий на этих танкерах стали предметом ночных кошмаров чиновников европейских и иных стран, через чьи прибрежные воды проходит экспорт российской нефти.
Читать подробнее: Нефть военного разлива. Как крушение танкеров в Керченском проливе связано с экспортом российских нефтепродуктов “теневым флотом”
С февраля 2022 года до начала июля 2026 из разных источников было известно о примерно 60 военных атаках, потенциально способных привести к нефтеразливам на море. Из них десять атак были направлены на нефтегазодобывающие платформы, 18 атак на портовую инфраструктуру и 32 атаки на танкеры и паромы. Примерно в трети случаев экспертами UWEC Work Group обнаружены свидетельства об утечках нефтепродуктов в море в результате атак. В большинстве сообщений эти разливы характеризуются как “незначительные”. Тут не учитывается статистика атак на терминалы и суда с подсолнечным маслом, ведущие к сходным экологическим последствиям. Эти последствия были обсуждены ранее в статье “Разливы масла – новая военная угроза”.
Лишь немногие из атак на нефтяные танкеры и паромы сопровождались сообщениями о загрязнении моря. Отчасти это связано с отсутствием системных наблюдений, но отчасти и с техникой ведения войны. Чтобы вывести из строя флот противника украинские дроны и ракеты в основном били в машинное отделение и винто-рулевую группу судна. Это узлы отделенные от топливных танков и максимально удаленные от грузовых танков с нефтепродуктами (если это судно – танкер). С другой стороны, до июля 2026 года вне российских портов украинские силы в основном атаковали порожние танкеры, где единственным источником утечки мог стать их собственный запас топлива. Однако и собственный запас горючего на порожнем крупном судне — это весьма существенный потенциальный источник загрязнений.
Тем не менее случаи ударов по танкерам росли от года к году: за весь период с 2022 по 2024 их было всего шесть, в 2025 – уже девять. А за первое полугодие 2026 было поражено как минимум 15 танкеров, из них по крайней мере семь были загружены нефтью и один – сжиженным газом. Потенциальный риск катастрофических последствий таких атак вырос во много раз.
То, что атаки на нефтяные суда и терминалы совершала, в основном, украинская сторона объясняется не только стратегическим значением продажи нефти для подпитывания российской военной машины, но и практическим отсутствием таких объектов у Украины. Российские военные, вопреки законам мореплавания, регулярно атаковали все типы гражданских судов и портовых сооружений Украины. На 137-й сессии Совета Международной морской организации (IMO), 6 июля 2026 года, вице-премьер Украины Алексей Кулеба сообщил, что в первой половине 2026 г российские военные совершили более 70 атак на торговые суда, связанные с Украиной. Он заявил, что: “каждая не повлекшая за собой наказания атака на торговое или спасательное судно подрывает международное право и создает опасные прецеденты для всего мира”.
Разливы с береговых сооружений
Также в 2025-26 годах стало ясно, что обширные хронические разливы происходят вследствии повторяющихся ударов по береговой нефтяной инфраструктуре. При этом последствия во многом зависят от того, как хорошо спланирована защита от чрезвычайных ситуаций.
Авторы UWEC уже писали об этом в связи с разливами масла в Одессе. Хорошо обвалованное хранилище может спасти водоем от катастрофы как бы его не бомбили. Это еще в большей степени актуально для нефтепродуктов.
Например, ВСУ многократно наносило удары по нефтеналивному терминалу в Приморске на Балтике, но пожары там были точечные, а сопутствующие разливы у побережья почти незаметны. Вероятная причина – достаточное расстояние между цистернами, каждая из которых обвалована так, чтобы “уловить” всё её содержимое в случае аварийного опорожнения. Поэтому утечки нефти возможны только с причальных устройств, обеспечивающих погрузку на суда.
Несколько другая ситуация на Туапсинском нефтеперерабатывающем заводе (НПЗ), емкости которого хаотично вытянулись вдоль реки, граничат с жилой застройкой и имеют минимальную обваловку. Именно эти структурные несовершенства сделали Туапсинский НПЗ наиболее уязвимым к атакам.
Тем не менее, как сообщил в интервью Forbes известный краснодарский эколог Евгений Витишко, у НПЗ Роснефти в Туапсе также есть план ликвидации разливов нефти (ПЛАРН). Однако ориентирован он на утечку, которая не должна превышать… 1 (одну!) тонну.
Однако дневной объем переработки на НПЗ равен 24 тысячам тонн, а емкость каждой из 47 топливных цистерн от 10 до 50 тысяч тонн. По оценкам Витишко наружу вылилось около 20 тысяч тонн, что многократно превышало заготовленный механизм перехвата.
“Просто объемы были такие, что вся эта система не сработала“, — поясняет Витишко. В результате существенная часть вылившейся нефти оказалась в реке Туапсе. Даже из реки можно было откачать значительную часть разлившейся нефти, если бы у предприятия был реальный комплексный ПЛАРН, а также средства на его реализацию. Но, видимо, этого не было, так как выставленных для удержания нефти маломощных бонов было недостаточно. Вскоре после разлива пошли сильные дожди и всю нефть, удерживаемую бонами, смыло в море.
Еще одним наиболее уязвимым объектом оказался Таманский перегрузочный комплекс (ТПК) сжиженного углеводородного газа (СУГ), нефти и нефтепродуктов, который управляется ООО “Таманьнефтегаз”. В ходе атак (декабрь 2025, январь, февраль, май–июнь, июль 2026 и др.) украинские дроны поражали резервуары, трубопроводы, причалы, стендеры и суда. Повреждение заполненных нефтью трубопроводов и особенно запорной арматуры (клапанов, задвижек) на причалах/резервуарах приводило к продолжающейся утечке нефтепродуктов под давлением или самотёком.
Июль 2026. Интенсификация атак на танкеры
В последние месяцы атаки дронов на суда участились многократно. Так, в июле 2026 года было поражено более 200 судов, в августе – более 50, в сентябре более 30, причем, вероятно, примерно половина из них – танкеры.
Июльская эскалация была частью анонсированной Украиной “40-дневной попытки принудить Россию к миру”. Главной заявленной задачей стало прекращение поставок в Крым и блокирование судоходства, сперва в Азовском, а затем и в Черном море.
Большинство из более чем 100 танкеров, пораженных в ходе операции, по грузоподъемности не превышают 7000 тонн и в основном занимаются вывозом мазута и других нефтепродуктов из Волжского и Донского бассейнов через Азовское море на глубоководные рейды в Черном море для перегрузки на крупные экспортные суда, принадлежащие к теневому флоту. Напомним,что в декабре 2024 года крушение двух таких танкеров во время шторма вызвало крупнейшую экологическую катастрофу в Керченском проливе, которая продолжается по сей день.
Командующий украинскими силами беспилотных летательных аппаратов (БПЛА) Роберт “Мадьяр” Бровди в июле подробно транслировал ход этой операции в своих соцсетях и 17 июля 2026 так описывал ее задачи: “Необратимый паралич логистики нефти, топлива и грузов, осуществляемой в обход санкций. Превратить каждое самоходное судно в дрейфующую баржу — слепую и глухую. Цель — не загрязнять море разливами нефти, поэтому пробоин в корпусе быть не должно. Мы выстоим. Москва падет, … .”
После того, как в к середине июля российские суда полностью прекратили движение через Керченский пролив, обстрелы судов в Азовском море практически прекратились из-за отсутствия целей, а в Черном море частота поражения составляла 1-2 российских (“теневых”) судна в день. Оборотной стороной стала интенсификация обстрела со стороны РФ любых судов с украинскими грузами, а также украинских портов.
Удары с двух сторон практически остановили экспорт сельхозпродукции по Черному морю как из Украины, так и из России. 16 сентября 2026 года Объединённый военный комитет ведущих страховщиков (Joint War Committee, JWC) опубликовал циркуляр (JWLA-035), расширяющий перечень опасных районов Чёрного моря с прибрежных акваторий России и Украины на всё Чёрное море, за исключением территориальных вод Турции, Румынии, Болгарии и Грузии. Хотя это рекомендательный документ, он все равно скорее всего приведет к существенному удорожанию страховых услуг, а также к отказам в страховании, что еще сильнее затруднит торговое мореплавание.
Масштабы разливов нефти
В Азовском море в ходе операции ВСУ в июне-августе 2026 обстреливались как порожние, так и груженые нефтепродуктами танкеры. Хотя большинство ударов наносились по рубке управления корабля или по машинному отделению, массовые обстрелы судов все равно привели к многочисленным разливам нефти в разных частях акватории Азовского моря и Керченского пролива. В частности, крупные и продолжительные нефтяные пятна на поверхности воды видны на общедоступных космоснимках в Таганрогском заливе, у поселка Кучугуры, возле устья Ахтарских лиманов, у косы Чушка, и в других частях акватории.
В 2026 году в Черном море, на фоне продолжающейся утечки мазута с двух затонувших в декабре 2024 года танкеров (“Волгонефть-212” и “Волгонефть-239”), отмечены многочисленные дополнительные разливы нефти в результате военных действий. Прежде всего это утечки с нефтеналивных терминалов и иных нефтяных объектов на побережье: в порту Кавказ (коса Чушка), в порту Тамань (Таманский нефтяной комплекс ((ТНК)), в Туапсе, в Новороссийске – на терминале Шесхарис и в районе нефтеналивных сооружений Каспийского трубопроводного консорциума. Ликвидация любых разливов силами российской “Морской спасательной службы” стала практически невозможна из-за угрозы атаки на суда, в том числе спасательные суда-нефтесборщики.
Если за первое полугодие 2026 года поименно известны 14 пораженных ВСУ в Черном море танкеров, то в июле – сентябре 2026 года в отчетах подразделений ВСУ фигурируют многие десятки судов. С середины июля украинская сторона прекратила публично объявлять типы, названия и локации пораженных судов.
Российская сторона практически полностью замалчивает сведения о конкретных ударах по судам и тем более о последующих разливах. Так, 11 августа она сообщила о своем ударе по неназванному танкеру “несущему горючее для ВСУ” в порту Одессы. На этом практически все.
Тем не менее лишь за июль-август экспертами UWEC Work Group собрана достоверная информация еще о 13 конкретных поврежденных танкерах. Следует учесть, что в отличие от мелководного Азова в Черном море атакуются крупные нефтяные танкеры (например, Yasa Polaris, Louise 1, Nordic Zenith, Skiros), предназначенные для перевозки сырой нефти и темных нефтепродуктов в открытом море.
В рамках наблюдений независимыми специалистами по дистанционному зондированию, такими как Transparent World и Fleetwatch, установлены факты “неучтенных” разливов в результате поражения судов и зафиксированы крупные пятна нефти из неизвестных источников, происхождение которых не подтверждено ни одной из воюющих сторон.
Например, 7 апреля 2026 года южнее Керченского пролива рядом с танкером теневого флота Sofia, о поражении которого не сообщалось, спутник Sentinel-1 зафиксировал U-образный нефтяной след длиной 12,5 км. По предварительным оценкам в море могло попасть более 300–350 тонн нефтепродуктов. 11 апреля огромное нефтяное пятно визуально обнаружили в нескольких километрах от побережья Витязево и Анапы. Одним из первых признаков загрязнения стали птицы, погибшие от нефти.
По мере интенсификации войны на море участились случаи обнаружения крупных нефтяных пятен, вероятно появившихся после обстрела неизвестных танкеров.
Экспертами UWEC Work Group на общедоступных спутниковых снимках от 11 июля 2026 г. посреди моря между Алуштой, Крым, и Синопом, Турция, обнаружено крупное плотное пятно площадью не менее 100 кв.км. хорошо видное как на оптическом, так и на радарном снимке. Источник разлива нам определить не удалось. Похожий неопознанный разлив на снимке от 9 июля описывается в статье РАХ.
Неделей позже экспертами Pixel Planet обнаружено два крупных пятна похожей природы. Первое, площадью около 263 кв. км, спутник Sentinel-1 зафиксировал 17 июля в центральной части Чёрного моря, а на следующий день в юго-восточной части акватории обнаружили ещё одно пятно площадью около 35,5 кв. км. По мнению экспертов Pixel Planet вероятнее всего это следы горюче-смазочных веществ после атак на суда теневого флота РФ. Исходя из информации СМИ, в ночь на 17 июля украинские дроны поразили 12 российских судов, включая танкеры. Три дня спустя те же эксперты выявили третье пятно площадью 114 кв.км.
Наиболее зрелищным событием стало поражение безэкипажными катерами ВСУ стотысячетонного танкера теневого флота Aframax Rio прямо на рейде российского курорта Сочи, 6 октября 2026 г. Танкер перевозил до 100 тысяч тонн сырой нефти из Новороссийска в Индию. Удар пришелся в борт по нефтяным танкам, привел к масштабному горению нефти, в том числе прямо на поверхности моря, а также к эвакуации экипажа. Отсутствие ветра и волнения на море способствовали тому, что до 95% нефти, вылившейся из поврежденных танков, могло сгореть, сушественно уменьшая общий объем загрязнений. Соотвественно большая часть продуктов горения ушла в воздух, а не в море.
Российские власти заявили об отсутствии загрязнения воды и воздуха, но сообщили об установке боновых заграждений вокруг танкера. В ходе буксировки танкера в направлении Новороссийска на спутниковых снимках наблюдался шлейф загрязнений длиной более 20 км. и площадью около 25 кв.км. В Абрау-Дюрсо и ряде других прибрежных поселках местами наблюдался выброс небольших объемов нефти на берег. Эксперты, с которыми на условиях анонимности побеседовали представители UWEC Work Group, полагают, что разлилась и сгорела меньшая часть груза (по разным оценкам от 7 000 до 30 000 тонн). Можно сказать, что в результате счастливого стечения обстоятельств атака не привела к крупной экологической катастрофе.
Таким образом, на фоне хронического загрязнения нефтепродуктами, характерного для мирного времени, в воды Черного моря в ходе войны поступают все возрастающие дополнительные объемы загрязнений в результате обстрелов судов и прибрежных нефтепредприятий. Эта нефть распространяется по всему морю под действием ветров и течений.
Напомним, что для Черного моря характерно постоянное циркуляционное течение, несущее воды против часовой стрелки. Опыт катастрофы двух танкеров в Керченском проливе в декабре 2024 года подтвердил: где бы у бергов РФ не случился крупный нефтяной разлив, в результате циркуляции Черноморского морского течения нефтяные пятна в любом случае будет сносить в сторону оккупированных территорий Украины и далее на запад.
Вероятные экологические последствия для морских экосистем
Экологические последствия нефтеразливов были подробно проанализированы UWEC на примере крупнейшего разлива, произошедшего в Керченском проливе в 2024 году.
Азовское море представляет собой совершенно особенный водоем. По словам Павла Гольдина, биолога из Национальной академии наук Украины, Азовское море — это “самая далекая точка, где Атлантический океан вдается в материковую часть Старого Света между Европой, Азией и Африкой. Из-за этого весьма специфического положения оно исторически было чрезвычайно богато биотой, особенно рыбными ресурсами”.
Однако географические особенности делают эту экосистему крайне чувствительной. Как поясняет исследовательница вопросов очистки воды из Национального технического университета Украины Марта Литинская, из-за небольших размеров, мелководности и полузамкнутости Азовское море особенно уязвимо к внешним угрозам: “Азовское море соединено с Черным морем только узким Керченским проливом, что приводит к очень медленному выведению загрязняющих веществ из воды”.
Эта уязвимость уже привела к заметному обеднению природы региона. По данным Южного научного центра РАН: “В бассейне Азовского моря за всю историю исследований было отмечено более 140 видов рыб и миног. Ныне разнообразие ихтиофауны моря сократилось примерно до 80 видов, шесть из которых — относительно недавние вселенцы или акклиматизанты. Причинами такого сокращения ученые называют рыболовство, антропогенное загрязнение воды, вселение новых видов рыб на фоне осолонения моря и другие.”
Одной из главных угроз последних лет стали разливы нефтепродуктов, которые наносят прямой удар по пищевым цепочкам. Кубанский телеканал опубликовал сюжет о том, что на берегу Азовского моря в районе Кучугур Славянского района в конце июля 2026 года наблюдался мор рыбы в огромных масштабах, в том числе краснокнижного русского осетра. Это, скорее всего, связано с разливами нефтепродуктов в результате обстрела танкеров, так как пленка перекрывает доступ воздуха к воде, из-за чего рыбы и другие водные обитатели погибают от нехватки кислорода.
Помимо рыб также серьезно страдают птицы. Главный механизм негативного воздействия нефтеразливов на водоплавающих птиц – нарушение термоизоляции и герметичности перьевого кокона, что ведет к гибели от переохлаждения и от потери плавучести.
Питающиеся рыбой дельфины тоже становятся жертвами разливов. Экологическое издание “Кедр” приводит данные мониторинга: в первом полугодии 2026 г. в Краснодарском крае зафиксирована гибель 630 китообразных (речь идёт о двух видах дельфинов и морских свиней-азовок), в то время как за весь предыдущий год таких смертей зафиксировано только 688.
По мнению специалистов, опрошенных кубанским изданием “Аргументы и Факты”, значительный рост смертности среди дельфинов может быть связан с последствиями загрязнения Черного моря нефтепродуктами в акваториях Анапы и Туапсе. У всех исследованных погибших животных были выявлены тяжелые необратимые поражения печени, поджелудочной железы и почек, которые могут свидетельствовать о перенесенной интоксикации.
Российская газета сообщает, что в мае-июне 2026 года зафиксирована вспышка эпизоотии у афалин (33 погибших дельфина), предположительно из-за ослабленного иммунитета после загрязнения.
Что делать, чтобы защитить наши моря. Пути решения
Катастрофическая ситуация с разливами нефти в Азово-Черноморском бассейне — это часть пугающей глобальной тенденции нарастающих экологических издержек от ведения войн на море. Международные исследователи из нидерландской организации PAX, проанализировав экологические последствия современных морских конфликтов как у берегов Черного моря, так и на Ближнем Востоке (в Красном море и Персидском заливе), пришли к выводу: международные правила, ограничивающие методы ведения войны, безнадежно отстали от реальности современных войн. Новые технологии, такие как использование морских дронов и удары по старым танкерам “теневого флота” с помощью ведомых искусственным интеллектом БПЛА, наносят экосистемам непоправимый урон.
PAX предлагает несколько главных шагов для защиты морской среды:
- Создание экологических зон безопасности. Уникальные природные акватории, заповедники и места размножения уязвимых видов (например, китообразных) должны получить статус полностью демилитаризованных зон (в качестве одного из примеров ценного уязвимого участка приводится Азовское море). Боевые действия, применение сонаров и минирование в таких акваториях должны быть строго запрещены\ограничены.
- Оценка экологических рисков военных операций. При планировании атак с использованием надводных беспилотников и искусственного интеллекта военные обязаны просчитывать экологические последствия. Цель — избегать ударов, которые с большой вероятностью приведут к масштабным утечкам токсичных веществ. (Также и с точки зрения экспертов UWEC удары по груженым танкерам сопряжены с неоправданными рисками);
- Открытость данных о загрязнениях. Государствам необходимо прекратить скрывать реальные масштабы загрязнений. Открытый обмен спутниковыми данными и допуск экологов критически важны для быстрой ликвидации нефтяных пятен и спасения животных;
- Неотвратимость наказания. Масштабное и долгосрочное уничтожение морской среды должно однозначно трактоваться как военное преступление на международном уровне, а виновные — привлекаться к реальной ответственности. РАХ приводит подробное обоснование возможных усовершенствований дюжины специальных международных правовых инструментов для определения ответственности и наказания виновных.
Опрошенный UWEC на условиях анонимности эксперт по морским экологическим проблемам предложил добавить к “очень разумным и обоснованным” рекомендациям PAX срочную разработку отдельной специальной конвенции о защите морей от негативных последствий военной деятельности. По оценке эксперта желаемых перемен не удастся добиться лишь совершенствованием уже существующих юридических механизмов.
Однако любые самые лучшие рекомендации останутся лишь текстом на бумаге без политической воли. Спасение морей требует от мирового сообщества признания простого факта: природа не должна оставаться молчаливой и бесправной жертвой войны.
Источник главного изображения: ponomaroleg
